Иначе, милый, шансов нет!

Джеф и Пэт вдвоем бросились на Маниона. Первым же движением Джеф сорвал с его головы успокаивающее устройство. Алекс сразу забился в судорогах. Они с трудом удерживали его; Пэт поливала больного исцеляющим ментальным душем, а Стейнбреннер с большим напором, причиняя сильную боль пациенту, вымораживал его воспоминания. Наконец сознание Алекса сжалось, смирилось, и он затих, повел себя спокойнее. Только тогда напавшие ослабили хватку, физическую и ментальную.

Дрожа и поеживаясь, Алекс усилием воли сбросил со своего тела их руки. По подбородку из прокушенного языка у него текла струйка крови. Он до такой степени ненавидел своих мучителей, что не мог сдержать злобной радости, когда почувствовал – «узрел?» – ту цель, ради которой они искали его. Он с размаху хлопнул себя по ляжкам, нижняя челюсть еще сильнее выдвинулась вперед.

– Что, Фелиция «накрыла» его? – выкрикнул он и захохотал. Ментальный удар, которым огрел его Стейнбреннер, не произвел никакого действия. Алекс буквально покатывался со смеху, показывая пальцем в сторону обсерватории.

– Пусть этот ублюдок изжарится вместе со своими дьявольскими машинами!

– Алекс, – попыталась вразумить его Пэт. – Это касается не только Марка. – Она взяла Маниона за руку – тот от удивления даже присмирел. Ее ладонь была холодна как лед, – и это в июньский полдень во Флориде! – Послушай, – продолжала женщина, – нам всем грозит беда. Детям тоже. Метаканал действует до сих пор, какие-то мыслительные волны доходят до нас, но что там произошло, мы понять не в состоянии. Оуэн Бланшар погиб. И сын Ранчара Гатена, и Бог знает кто еще. Нам ничего не известно о Фелиции. Связь Марка с внешним миром оборвалась в момент d-перехода.

Несмотря на всю ненависть к этим людям, Манион теперь внимательно прислушивался к словам Пэт.

– Ее сознание, – спросил он, – оказалось способным генерировать настоящее ипсилон-поле? Усилием мозга?!